?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Нереально прекрасный пост нашла у accion_positiva. Даю полностью (ссылка на сам пост в конце текста).

Когда пишешь на темы насилия, легко сползти в обличение. В очередной раз, неосознанно, заняться агрессором и рационализацией/объяснением его действий. Потом получаются такое привлекательное "зло" и такие привлекательные "злодеи" (аж гении), - ведь столько чернил на них вылили, что они даже стали похожими на что-то вразумительное. "Но они и так очень неплохо устроились", - как говорит г-жа Иригойен, так что предпочитаю предоставить их самим себе. Как уже говорилось, насилие - это проблема агрессора (насильника), не надо пытаться решить его проблемы, он выбирает их иметь.
Меня интересует другое: как можно избежать виктимизации, блокировать механизмы виктимизации на индивидуальном и групповом уровне? Возможно ли эффективное противостояние виктимизации? Если да, почему конкретно женщины мало что или ничего не делают в отношении применяемого к ним насилия, ведь их ситуация более, чем серьезна: гендерное насилие - первая причина смертности женщин в возрасте от 15 до 45 лет, каждые 15 секунд в мире совершаются насильственные действия против женщин (ВОЗ) Масштабность явления может быть объяснена только его системностью, и дело в том, что в системе гендерного насилия женщины являются составляющим, а не внешним в отношении этой системы элементом (нельзя быть в системе и не поддерживать систему, даже если эта поддержка может стоить тебе жизни). Меня интересуют механизмы, с помощью которых внутрипсихическое пространство женщин моделируется так, что они фактически становятся пособницами в деле насилия против самих себя (не путать с "сама дура виновата" и "на самом деле им это нравится").

Surveiller et punir. M Foucault

Есть мнение, что женщины принимают роль "вечной жертвы", чувствуют в ней себя вполне удобно, и даже пытаются рентабилизировать эту роль. Есть мнение, идущее несколько дальше: что женщинам нравится роль жертвы, и что они сами воспитывают агрессоров. На мой взгляд, эти мнения представляют собой "тенденциозное оформление" того факта, что женщины в системе сексуального насилия (как части гендерного насилия) действительно адаптируются к роли жертвы, рационализируют ее, отказываясь даже от идеи сопротивления, и воспроизводят ее (в научении ей дочерей, воспитание которых становится, как правило, передачей собственного травматического опыта, что страшно уже само по себе). Я хочу подробно остановиться на уже высказанной в "Секретах пустого места" идее формирования женской субъективности в терминах страха за собственную жизнь и безопасность, то есть под влиянием постоянной негласной угрозы сексуального насилия - ибо физическое и вербальное насилие в отношении девочек и женщин всегда сексуализовано.

Откуда в нас столько страха, и почему мы даже не пытаемся его преодолеть? Аксиома женского физиологического несовершенства и необходимости "вмешательства" для контроля и совершенствования женского тела.
В общественном сознании женское тело понимается как комплекс проблем, которые необходимо постоянно решать, а также постоянно следить за тем, чтобы эти проблемы не возникали вновь. Изначально, от природы женское тело плохо приспособлено или совсем не приспособлено к социальным ожиданиям в его отношении (знаете, хитрые идиоты всегда себя выговаривают, надо только уметь их слушать), поэтому формирование и дисциплинирование женского тела comme il faut должно стать делом жизни каждой из нас. Именно поэтому в становлении субъективности девочек главную роль играют дисциплинарные практики, направленные на формирование тела, внешний вид и движения которого можно бы было социально определить как "женское", "женского пола", то есть маркировать, специально выделить и, при необходимости, стигматизировать. Телесность и сексуальность - синоним и рамки "женского", соотвественно общественный маркер и стигма. Человеческое тело никогда не "просто так" - оно существует как таковое и имеет смысл только в социуме, и прежде всего оно выступает как средство невербальной коммуникации. Тело сообщает, выражает определенную идею. Идея, выражаемая с помощью "женского" тела - это идея нахождения-в-распоряжении и функциональной пригодности (думаю, понятно, чем эта идея чревата). Дисциплинарные практики, применяемые к девочкам/женщинам (т.к. дисциплинирование продолжается в течение всей жизни), поэтому разделяются на три категории:
1) направленные на достижение желаемых размера и конфигурации тела ("фигуры", буквально)

* нормирование приемлимых роста, веса, длины волос, размера ноги и пр. и пр., с особой фиксацией на приеме пищи, процесс, который сам по себе является культурным идеалом: "Женщина, которая мало ест" . Запрет на еду для женщин настолько фундаментален, что пронизывает собой практически всё символическое поле не только западной, но и других культур (просто находит там не такое прямое выражение. Например, всераспространеннейший обряд питания для женщин - подъедание за другими, съесть, что осталось). Здесь важны три момента: запрет на еду как символический запрет на сексуальное удовлетворение (символика пищи и процесса ее приема неотделима от сексуальной символики), запрет на еду как запрет на взросление и физиологическое развитие (идеальное тело, к которому женщины должны стремиться - это тело подростка. Вспоминается из первых рассказов Наташи Кампуш после побега: маньяк, похитивший ее, не давал ей есть иногда в течение нескольких дней подряд, тщательно следил за ее весом, так как не хотел, чтобы она выросла и потеряла "сексуальную привлекательность". Претензия маньяка была в том, чтобы Наташа сохраняла в 18 лет тело рослой 10-летней девочки), запрет на еду как способ дозировать удовлетворение потребностей в обмен на хорошее поведение (пища превращается в награду, удовольствие, которое позволяется после того, как ты выполнила серию условий и заработала право на еду: например, выполнила план по разрешенным калориям или похудела сверхнормы). В любом случае, для женщины считается неприличным принимать пищу на виду у других (кто-то сомневается в сексуальных импликациях?), питаться нужно так, чтобы этого не было заметно.
* насильственные методы "достижения идеала", особенно пластическая хирургия "по эстетическим показаниям". Это одна из наиболее агрессивных практик, так как приучает нас к мысли о женском теле, как о паззле, механическом конструкте, в котором "неподходящие" части, детали могут и должны быть заменены, усовершенствованы. При этом за пропорциональность и канон выдаются практически не встречающиеся в природе пропорции: особенно монументальные бюсты, которые воистину непостижимым образом должны были (если бы наше тело было нормальным) развиться из низкокалорийного питания, но не развиваются исключительно из-за нашей тупости, несовершенства, ненормальности, лености и недостатка женственности.
* особые приспособления в одежде и обуви, помогающие "моделировать" тело. И не только и не столько тело: "Для того, чтобы девочка росла послушной и женственной в своих чувствах и в своем поведении, необходимо шнуровать ее как можно туже". Сторонник корсета, высказавший это в XIX в., был прав в своем предположении о чудодейственном воздействии смирительной рубашки корсета (и других утягивающе-сдавливающих приспособлений) на психику. Дело в том, что все они затрудняют дыхание, приучают к коротким и неглубоким вдохам и выдохам. Частое и короткое дыхание приводит к развитию психического состояния тревожности и страха, перемежаемого приступами паники. И викторианские представления сегодня так же злободневны, как и 200 лет назад, - напомню, что еще в 1947 г. Диор назвал "омерзительными" женские талии толще, чем в 40 см, и что сегодня вовсю продается "корректирующее белье", позволяющее уменьшить талию аж на 7,5 см (куда при этом смещаются внутренние органы, похоже, никого не интересует).

2) направленные на заучивание желаемых жестов, поз и способов передвижения

* ограничение физической активности. Существует негласный "табель о рангах" в отношении спортивных дисциплин, игр, которые считаются неприемлимыми/недопустимыми для девочек/женщин. Развитие мышечной массы, навыки физической выносливости, развитие физической силы порицается и запрещается. Статическое времяпровождение превалирует - в результате - кроме прочего - мы имеем потом недостаток или неспособность к пространственному ориентированию.
* ограничение занимаемого пространства. Эффект капсулы. Айрис Янг (Iris Young "Throwing like a girl: A phenomenology of femenine body component, movillity and spatiallity" 1980) обращает внимание, что со временем вокруг девочки/женщины образуется как бы невидимое пространство, границы которого она старается не переходить. Это ограничение заметно в том, что женщины избегают таких движений как выпрямляться в полный рост, разводить плечи, потягиваться, и напротив, демонстрируют явную тенденцию к "оборонительной осанке", опуская плечи и/или сутулясь, втягивая живот, задерживая дыхание, прижимая локти к бокам и слегка сгибаясь вперед/наклоняя вперед голову. Садясь, женщины скрещивают ноги и руки, стараясь занимать меньше места, так как понимаемое как умильная миниатюрность "занимать меньше места" (как и "мало есть") является культурным идеалом.
* особый способ передвижения: семенящая походка, которая достигается за счет укорачивания шага пропорционально размерам тела. Также одна из самых жестких и агрессивных практик, так как связана с более-менее завуалированным, но упорным калечением ступней и позвоночника: если на востоке бинтовали ступни, то на западе заставляют ходить на цыпочках (пардон, на каблуках)
* особое выражение лица: приучение улыбаться. Улыбка, тенденция отводить взгляд и плавные короткие жесты считаются "женственными", однако, их истинное культурное значение: выражать уважение и услужливость.

3) направленные на научение демонстрации тела как декоративной поверхности.
Женское тело рассматривается как декоративная поверхность, которую раскрашивают с помощью косметики, украшают килограммами поделок из бижутерии и выставляют напоказ с помощью такого моделирования одежды и обуви, которое максимально бы затрудняло движения (не говоря уже о физических нагрузках) и структурировало бы движения женщины как серию микропоз.
Особого внимания заслуживают "синдром лежащей женщины" и "синдром раздетой женщины" - универсальная в западной культуре - живописи, фотографии - тенденция изображать женщину в горизонтальной позе, лежа или полулежа, несколько в неглиже . Причем именно такие изображения считаются "традиционно женственными", настолько, что даже не привлекают внимание, они обычны и уже представляют собой устойчивый ряд ассоциаций: "женщина-decubito supino-без одежды/мало одежды". Потребление этого образа происходит одинаково в западных и восточных культурах, разница лишь в том, что производится массово он на западе. Горизонтальная поза и отсутствие одежды являются символическим представлением беззащитности. Подобных мужских изображений вы нигде не найдете. Также вы нигде не увидите мужчину в шелковых или крепдешиновых брючках с рюкзачком в виде плюшевого мишки. И это еще один момент: женская одежда должна не только дисциплинировать и моделировать тело, она должна подчеркивать и выделять женское тело как сексуальный объект в виде беззащитного/слабого/детского/кукольного и легко доступного визуально и физически (такой омерзительный и почти (почти? таки почти?) педофилический микс).

Эти практики в совокупности делают из человека сексуальный объект (примените их к воспитанию мальчиков, и результат будет тот же). Они являются именно дисциплинарными и не имеют под собой никакого "естественного стремления женщин хорошо выглядеть" , и менее всего - стремления, осуществляемого насильственными методами запрета и принуждения. Это стремление - социальная импозиция (красота требует жертв). У девочки/женщины есть глобальная задача: превратиться в сексуальный объект, способный вызвать эротический отклик у окружающих, и оставаться таковым как можно дольше - именно это рассматривается как социальный статус женщины.
Дисциплинарные практики в отношении девочек и формируют львиную их субъективности, если не всё субъективное пространство, так как на самом деле происходит не развитие субъективности, а интроекция стереотипа. Основные положения этого стереотипа таковы:
- женское тело несовершенно, оно нуждается в постоянных усовершенствованиях и украшении. Социально приемлемо только идеальное тело
- привлекательность и сексуальная привлекательность - это одно и то же; если кто-то хорошо относится к тебе, он должен тебя "хотеть" и наоборот - "хотение" предполагает благорасположенность
- женское тело враждебно (своей неидеальностью) по отношению к самой женщине (=отчуждение), к нему необходимо применять постоянную дисциплину, чтобы застраховать себя от потери привлекательности, прежде всего, это диета, "здоровый образ жизни" и мода. Женщина должна "следить" (sic!) за собой (и "заботиться" о других, кстати)
- стареть неестественно и аморально; общество имеет право осуждать за морщины; целлюлит - это удел неудачниц
- стилизовать тело - это единственный доступный для женщины способ выразить себя. "Выражение себя" должно строго соответствовать предписываемым для этих целей способам.
- у женщин не может быть собственного критерия привлекательности/непривлекательности, красоты/некрасивости. Единственный верный критерий - оценка со стороны других (понравилась/не понравилась).
- награда за красивое тело - мужская любовь и протекция.

Задача, которое ставит общество перед женщинами - это "послушное тело", которое можно контролировать, использовать, переделывать и усовершенствовать. Психологически женщины приучаются к тому, что их тело (и, как следствие, они сами, потому что их личность совпадает с их телом) должно быть легатимированным через "желание" или "нужды" другого (а в большинстве случаев это одно и то же), и что любая манипуляция с их телами со стороны других не только "нормальна", "естественна", но и желательна . Эта установка коррелирует с установкой "быть-для-других" и находится в прямом противоречии с инстинктом самосохранения. Это приучение осуществляется прежде всего с помощью диффузного контроля, который находится везде и нигде одновременно, и который осуществляется всеми и никем. Главный механизм диффузного контроля - уничтожение интимного, персонального пространства: девочка/женщина всегда должна быть на виду, чтобы можно было контролировать и оценивать ее телесные (приравненные к личностным) характеристики.
Во всем этом бреду имеется момент, от которого Декарту бы точно поплохело: женское идеальное тело не должно быть телесным и материальным. У этого тела не может быть потребностей, болезней, отправлений, у него не должно быть даже органов - это бестелесное тело, гладкая поверхность, в буквальном смысле слова "Идеал", и достигается он в основном за счет подавления (ключевое понятие "феминности" и ее "мистики") физиологических проявлений (опять возвращаемся к дисциплинарным практикам). Перефразируя поговорку про мертвого индейца, лучшая женщина - это та, которой нет. Далее, дичь продолжает нестись: идеальное женское тело несовместимо ни с интеллектуальностью, ни с духовностью. Интеллект и духовность маркируются в девочках/женщинах как отклонение, ненормальность, ложные представления, маскировка и/или сублимация сексуальной неудовлетворенности, то, чего следует избегать и, в любом случае, то, что необходимо скрывать (=подавлять) (кто не знает мантры о том, что умная женщина - это та, которая, мельтеша на скромном заднем плане, умело скрывает свой ум и приписывает его мужчине?) И так замыкается дисциплинарный круг: в женщине ничто не может быть обычным, спонтанным, волевым, естественным, но всё должно таким казаться. Причем "всё" понимается со знаком плюс, это должно быть проецирование вовне довольства, удовлетворения, счастья, пропорциональности, эффективности, функциональности, готовности, послушания, позитива, покладистости. Что бы не произошло, женское не может разочаровывать, доставлять неудобства. Не быть, а казаться тем, что может быть удобным, подходящим для других в каждый конкретный момент. Я раскопала такие данные: отрицание негативных эмоций/мыслей и замещение его на "позитив" имеет под собой физиологическую основу. В ходе приучения "не замечать плохого" в коре головного мозга (конкретно, в одном из участков левого полушария) формируются устойчивые синаптические связи, которые активируются каждый раз, когда человек воспринимает нечто негативное, тревожащее. Активация этих синаптических связей блокирует процесс осознания события как негативного и наоборот, представляет тревожащее и угрожающее событие как нейтральное или позитивное. Люди, приученные к проецированию вовне беспроблемного, позитивного образа самих себя и личных обстоятельств, не лицемерят, они действительно не воспринимают негативных реалий как таковых. Прежде чем они успеют о чем-то подумать, это "что-то" - уже позитивное и нестрашное, они не замечают угрожающих их безопасности обстоятельств или минимизируют их. Такой способ мышления требует огромных энергетических затрат: поэтому люди позитивных проекций страдают бессилием реально предпринять что-либо, например, оказать эффективное сопротивление или оказать помощь нуждающемуся в ней.

Я излагаю всё это так пространно, потому что эта информация вдолблена глубоко в подкорку (процесс вдалбливания начинается с прививания поистине обсессивных гигиенических привычек, гендерно резко маркированных) навыки автоматизированы и "натурализованы". Мы не подозреваем, что очень многие наши инстинктивные реакции ничего общего с инстинктами не имеют.
Мы не подозреваем, что наше тревожное, обсессивное, алчущее заглядывание в каждую отражающую поверхость и нервное одергивание, поправление, приведение в порядок, попытки вывернуться и заглянуть со спины, - это не "кокетство", а настоящий страх, что сегодня по какой-то причине мы не пройдем тест на сексуальность-женственность (а тест этот ежедневный, семь дней в неделю, 365 дней в году) и всё (всё!) - нас забракуют и сдадут на слом.

Применительно к ситуации сексуального насилия вышеизложенные дисциплинарные практики дают как результат то, что:
- у нас нет навыков физического сопротивления и самозащиты (мы не можем даже быстро бегать)
- мы приучены воспринимать сексуальное возбуждение мужчин как положительный сигнал, как положительную оценку нас
- мы приучены подавлять восприятие опасности и поступать вопреки собственному здравому смыслу ("я не знаю, почему я туда с ним пошла, хотя чувствовала, что этого не надо делать")
- мы приучены чувствовать себя бессильными и ничтожными перед лицом физической силы
- мы приучены диссоциировать: в ситуации опасности мы не убегаем и не сражаемся, мы ведем себя, как кролик перед удавом - мы просто "отключаемся" (и потупляем глаза, и улыбаемся... или плачем... привычка, привычка)

Как выживает человек в ситуации страха и отсутствия контроля над событиями собственной жизни? Рационализация. Профиль социального заложника. Loving to survive.
Постоянный страх - это самый мощный генератор стресса и надежды.
Пытаясь выжить, человек интерпретирует в терминах надежды на лучшее любой положительный знак со стороны источника страха (а если таких знаков нет, то придумывает их). Страх заставляет нас культивировать положительные эмоции в отношении того, кто нам его внушает: если мы будем делать так, как того хотят другие, и любить их , то они нас тоже полюбят и не будут к нам враждебны. Первое, что предпринимают женщины - это отрицание негативных эмоций. Мы подменяем неудовольствие собой, комплекс неполноценности энтузиазмом, с которым мы боремся с лишними килограммами, морщинами, целлюлитом. Так мы минимизируем факт того, что часто близки к состоянию паники, чувство, которое уничтожило бы нас психологически. Мы просто не думаем, мы не задумываемся. Также мы отрицаем чувство гнева, раздражения, которое вызывают у нас постоянные требования со стороны окружающих: если мы попытаемся дать прямой ответ на ежедневную агрессию, которой подвергаемся, нас осмеют и изолируют, объявят конфликтивными. Мы пытаемся избежать конфликта подавлением собственных реакций, мы дискредитируем собственные восприятия ("не понимаю, отчего я так взбесилась?"), это входит в привычку, и после многих лет тренировок мы становимся пассивными и нерешительными. Пассивность и нерешительность, в свою очередь, являются психологическим фундаментом для эмоционального отделения от происходящего, известного как редукция апперцепции, когда женщина способна сосредоточиться только на самом конкретном, непосредственном и буквально неспособна воспринимать ни сенсорно, ни интеллектуально никакие другие аспекты внешних событий. Но эмоциональное отчуждение невозможно практиковать бесконечно, подавляемые негативные эмоции в отношении себя и окружающих проявляются в амбивалентности: мы быстро переходим от довольства собой к ненависти к себе и наоборот.
Все это - попытки уверить самих себя в том, что мы контролируем неконтролируемые для нас и/или случайные события. Чем ничтожнее и слабее чувствует себя человек, тем более необходимым становится чувство осуществляемого контроля или личной отнесенности к принятию каких-то глобальных решений, знанию скрытой природы вещей или внутреннего оккультного смысла событий. Это - адаптативная реакция на стресс и средство повышения сопротивляемости организма. Чем меньше реального контроля за событиями чувствует женщина, тем более вероятна возможность, что она станет приписывать себе ответственность (и часто - ответственность на другом, высшем, астаральном, магическом и пр. планах) за происходящие события.

В применении к сексуальному насилию, во многих случаях мы сталкиваемся с ситуациями, когда жертва, в результате рационализации:
- не признает себя жертвой, говорит о слишком жестком сексе или неприятном сексе
- заявляет, что в ней есть" что-то" (потустороннее, привлекательное, мистическое, сексуальное, силовое), что вызывает у мужчин неконтролируемые реакции
- просто пытается не думать, не вспоминать
- старается скрыть происшедшее от окружающих, опасаясь их негативной реакции, и представить эпизод сексуальной агрессии как нечто анекдотическое, придумать хэппи-энд (в котором бы ей удалось контролировать и пересилить агрессора), или попытаться уверить себя и других в том, что пережитый опыт был позитивным.

Есть такая книга: Loving to Survive: Sexual Terror, Men's Violence and Women's Lives Dee L. R. Graham New York University Press, 1994.
После этой книги перестаешь идиотничать раз и навсегда, понимаешь, ЧТО в действительности представляет собой твоя жизнь, откуда берет начало твое повседневное поведение, и каково его истинное значение. Понимаешь, почему, сколько бы не говорили большинству женщин о необходимости жить самостоятельно, не надеяться на принцев, защитников, обеспеченцев и добытчиков, не ждать, что "придут и сами всё предложат", "решат все проблемы", они будут пялиться и хлопать глазами, кивать и думать про себя: "Дура, у тебя не сложилось. Ты весишь на 3 кг больше нормы. А у меня получится! У меня идеальный вес. И размер." Понимаешь, почему, когда Фрицль держал в подвале свою дочь с 18 до 42 лет (а насиловал с 11-ти) и имел с ней семерых детей, мамаша Розмари "ничего не подозревала". Понимаешь, почему умеем только жаловаться и хныкать, а когда говоришь о политических действиях, об организации, о защите гражданских прав, об общественном благе - сразу всех всё устраивает так, как есть. Не дай бог что-то сделать! Как? Ведь это надо куда-то идти и что-то предпринимать! Это ведь очень страшно. Это - неженственно.

А что женственно? - А вот что: стереотипное поведение женщин соответствует поведению заложника.

ФБР : "если вы взяты в заложники, старайтесь вести себя, как женщина".
- "Оказывайте психологическую поддержку террористу. Старайтесь казаться спокойным и своим послушанием старайтесь внушить террористу уверенность в положительном исходе. Старайтесь не выделяться, не формулируйте просьб и/или требований, не создавайте неудобств. Старайтесь предугадать желания и мысли террориста и вести себя соответственно. Старайтесь не поддаваться на дурное настроение террориста, будьте предупредительным. Убедите террориста в том, что вы на его стороне. Будьте предельно осторожным при попытке к бегству, взвесьте все варианты: неудача повлечет репрессивные меры в отношении Вас, успех повлечет репрессивные меры в отношении других заложников"

Шансы выжить повышаются у тех, кто следует тройному правилу: симуляция-пробуждение сострадания-вхождение в доверие (три кита "женственности").

- Симуляция.
Женщины симулируют сексуальное удовлетворение, которого не испытывают; симулируют восхищение и благодарность за каждое, самое бездарное и глупое действие "своего мужчины" (или не своего, вообще любого); хвалят и одобряют, скрывают свои истинные чувства; используют манипулятивные приемы, стараясь добиться желаемого без того, чтобы прямо сформулировать запрос/требование; пытаются обеспечить собственную безопасность поддержкой и инфляцией мужского эго.
- Попытки пробудить сострадание.
Женщины страдают разнообразными загадочными "расстройствами" и "недомоганиями", нервными срывами, обмороками, головокружениями и прочими соматизациями, в помощью которых осуществляют попытку сказать: "Ты же будешь меня любить и не бросишь? Видишь, какая я слабая, впечатлительная? Ты не причинишь мне вреда, не так ли? Ты будешь обо мне заботиться?"
- Инфантильность (вхождение в доверие).
Инфантильным поведением мы даем понять окружающим, что мы не конкуренты, мы зависимы и не представляем собой потенциальную опасность. Женщины стараются не проявлять инициативу, не выражать уверенность в своих действиях. Они не утверждают, а сюсюкают "детскими голосами" с вопросительными интонациями. Им постоянно "нужны" помощь и внимание. Женщины улыбаются и смеются "невпопад", "хихикают", опускают глаза (смотреть другому человеку в глаза везде и всегда воспринимается как вызов и самоутверждение). Женщины просят советы, в которых не нуждаются, ждут одобрения и похвалы.
Ждут. Молча.
Женщины всегда молчат-молчат-молчат-молчат. Еще: вымещают злость и отчаяние на более слабых. Еще: не проявляют ни сочувствия, ни солидарности к себе подобным. Всё это делают женщины, мы действительно так поступаем. И только когда жизнь (=очередной принц-спаситель) вывозит мордой об забор, вспоминаем о справедливости, начинаем ее требовать. Такой одиночной индивидуальной, персональной справедливости...
В ссылке в начале поста ВОЗ еще приводит данные: 150 миллионов девочек и женщин в мире находятся или находились в течение своей жизни в ситуации сексуального абьюза, в зависимости от страны и региона от 15% до 75% женского населения подвергается сексуальной агрессии. И вот мой вопрос: возможно ли это прекратить? Как нам перестать быть вечными жертвами? Как нам перестать сюсюкать и хныкать? Как нам преодолеть страх?
Источник.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
windsss
Nov. 24th, 2010 03:05 pm (UTC)
єєє
( 1 comment — Leave a comment )

Profile

Светик
madwind
madwind

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars